Бараева О. Зов молний

Бараева О. Зов молний // Правда Бурятии. 1998. 21 окт. (1 фото)

Спектаклем, посвященным поэту Намжилу Нимбуеву, открыл 5-й сезон театр-студия «АзАрт».

«Зов молний» - точно и емко назвали его режиссеры-постановщики Игорь Григурко и Татьяна Смирнягина. Зов молний вел Намжила Нимбуева, озарял страну его поэзии и саму судьбу – «немыслимо короткой жизни сполох».

Создание спектакля – история отдельная. О ней взволнованным голосом поведала залу Татьяна Смирнягина. Но событие это, кроме того, что знаменательное, еще и закономерное. Нынешние его создатели принадлежат к тому поколению, которое прочитало первый, уже посмертный, сборник Нимбуева с той временной дистанцией, которая позволила осознать его кумиром. Есть и другие – чисто формальные, так сказать жанровые признаки. То же стихотворение Нимбуева, посвященное великому миму Марселю Марсо со знаменитыми строками: «О. как безостановочно текуче и громогласно тело человека…». Или сентенция о том, что «лирическое находится дальше всего от логического и ближе всего к танцу стихии музыкального».

ПОЭЗИЯ – есть игра, в которой играют словами и речью. («Играю Словом – Румяным краснощеким яблоком»). С этой прямой цитаты и начинается весь спектакль.

В черном, а значит объемно-бездонном пространстве, возникает фигура мальчика. Он – лирический герой Намжила Нимбуева или сам Намжил – является нам в одежде будней: белая рубашка с распахнутым воротом, песочные штаны и кепка. Позже его закружат мерцающие и серебристые персонажи снов и мыслей. Мягко спланируют вниз прозрачные ромбы со вставками из красных, синих и зеленых стеклышек, читаем, осколками волшебного стекла, через которое видит мир поэт. Из них выйдут стеклянные человечки, которым в каждой последующей сцене отведена своя, каждый раз новая роль, образ. С песочными часами в руках материализуется Время – Игорь Григурко, он же – Архивариус с огромным старым фолиантом, со страниц которого вспорхнет стая белых мотыльков – мгновений жизни. («Поэты, махая сачками, гоняются за мотыльками, Безумной души дуновенья»). По высокой-высокой лестнице, задрапированной тканью, поднимается и растет Ночь, («И синим парусом взовьется ночь над буднями грохочущего века…»). Оттуда, с заоблачных высот, будет спускаться Пегас, - в серебряном трико с шелковыми крыльями и копной белых волос. Такой вполне языческий конь поэзии, потому что обитает он не на Парнасе, а в предгорьях Восточных Саян.

Здесь авторов спектакля и поджидала самая большая неожиданность. Вдруг оказалось, что между миром поэзии Намжила и миром, созданным постановщиками, - пропасть.

…В ОДНОМ стихотворении Намжил может обрушить на нас целый ливень образов: золото листвы, серебряный кувшин, неубранные рыжие стога, клейкость зеленых почек, иммортели, редеющие кроны, холст, кисть – весь этот хаос жизни рождает движение, несущее ветер, запахи, свет – свое, особое пространство и время. Во всей его поэзии не так много собственно метафор, как знаков бытия и быта, оттого в его стихах так ощутимо движение мысли, действие.

И в то же время – его классические стихи гениально просты. «В родном улусе», «Будь у меня голос», «Осень в еравнинских степях» - исполнены такого пронзительного ощущения родной земли: свежего простора, теплого быта, безыскусной мудрости. Здесь, в седых прогретых ковылях и сумрачной тайге, звучат голоса и бродят тени предков Намжила – бурятского поэта.

…ГОВОРЯТ, чтобы создать что-то, надо отдать себя. Намжил отдавал свое, создатели спектакля о нем – свои представления о его жизни, его размышлениях о времени, любви, поэзии. И никакого противоречия или тем более недостатка в этом нет. Основа поэзии – образ, а образ – загадка. Каждый разгадывает эти загадки сам. Читает их по-своему. И воссоздает на том языке искусства, которым владеет. Так получилось, что те же самые образы, рассыпанные в стихах Нимбуева, но собранные рукой мастера пантомимы, создали новую картину мира. Это оправдано, хот бы потому, что получилась она изысканной и стильной. Фиолетово-серебристый воздух спектакля прошивают струи дождя, дает мощный эмоциональный заряд световая партитура и сильная, точно выбранная музыка. И, может быть, именно в этой связи особое значение приобретает такой эффектный в пантомиме прием, как «бег на месте». Поэт, преодолевая эту холодную, красивую среду обитания, бежит наперегонки со временем. Здесь нет финиша, здесь – акт преодоления. Намжил пережил время своей краткой жизни. И при всей его недосказанности – это главное, что есть в спектакле. Есть герой – Поэт – мальчик Доржи Галсанов. Благодаря свой потрясающей естественности и пластичности он смог передать такую открытость, такое доверительное отношение к миру, с которыми можно только родиться. Родиться, чтобы стать Поэтом.

…В ДНИ премьеры исполнилось двадцать сеть лет со дня ухода Намжила Нимбуева из жизни. Как и его 50-летие, которое отмечали летом, премьерные спектакли пошли в атмосфере тепла и любви. Были поклонники его таланта из Иркутска, и во второй вечер зрители тоже надолго задержались в фойе. Виктор Костригин и Валерий Круглов обжили здесь целое пространство. Перед портретом Намжила работы Николая Дудко – лампада и маленькое озерцо с лежащими на дне монетами, рядом – прозрачные щиты со строчками из стихов Нимбуева, на стендах – фотографии из семейного альбома. И еще очень долго сестры Намжила – Любовь и Баярма – рассказывали молодым и постарше о самом Намжиле Нимбуеве и о тех людях, которые продолжают его память новыми произведениями искусства.

Ольга Бараева

НА СНИМКЕ: Поэт – Доржи Галсанов.

Спектакли театра-студии «АзАрт» вы можете видеть каждую среду в помещении Бурятского драматического театра имени Хоца Намсараева. Сегодня в 18.00 – «Мотыльки» - спектакль по эротической поэзии Древнего Востока. 28 октября – «Зов молний».