Бреннан М. И вот их время пришло

Мери Бреннан «И вот их время пришло» ”The Herald”, 30 декабря 2005

Сначала – самое важное (разъяснения позже). Сегодня в половине третьего в главном зале Королевского музея на Чемберс-стрит в Эдинбурге, «Дерево» представит заключительную часть проекта «Часы Друидов».

Это представление – бесплатно. В сезон всеобщей беготни по распродажам и охоты за скидками оно возвращает нам смысл смены времен года в природе и в человеческой душе. Идите – и вы сможете вынести оттуда идеи и образы, которые надолго переживут уцененные шмотки.

«Часы друидов» - уникальный проект, мечта, которая стала реальностью благодаря премии Шотландского Совета по Культуре «Творческая Шотландия-2005». Создатель собрания кинетических скульптур, известных под общим названием «Шарманка», Эдуард Берсудский, давно искал возможность сотрудничества с артистами «Дерева», которых он ласково называет

своими питерскими «товарищами по ссылке». Берсудский впервые познакомился с Антоном Адасинским и его театрально-тацевальной группой 15 лет назад и сразу почувствовал художественное родство между собственными фантастически гротескными скульптурами и глубоко аллегоричными спектаклями «Дерева», которые проходят на интенсивном физическом уровне.

Уже тогда он видел, как ритм и смысл движения его скульптур близок синкопированной хореографии Адасинского и его постоянной теме конфликта добра и зла, проклятия и искупления. Ему был интересен диалог, который мог бы возникнуть между жестким металлом его созданий и отзывчивыми телами танцоров «Дерева», но, по его словам, «не было продюсера, выжившего из из ума настолько, чтобы вложить деньги в такой рискованный бизнес".

Прошли годы. Берсудский и «Шарманка» пустили корни в Глазго, театр «Дерево» обосновался в Германии, начал гастролировать и получил международное признание. Каждый раз, когда увенчанная многочисленными наградами компания появлялась на фестивале Фриндж в Эдинбурге, Берсудский думал "а что, если..." – и возвращался к идее сотрудничества.

Жизнь и работа в Шотландии добавили новую систему координат к его толкованию прошлого, настоящего и будущего нашего общества.

«Дерево» тоже исследовало другие культуры, и так же, как и Берсудский, обнаружило мощный общий пласт, залегающий в глубине и объединяющий страны и столетия. Несмотря на то, что теперь мы все чаще и чаще пользуемся электронными технологиями, чтобы узнать, где мы (а порой – и кто мы такие), древние календарные ритуалы и мифы все еще живут рядом с нами. Они до сих пор влияют на наше поведение: именно из-за них мы все тащим в дом на Рождество что-нибудь вечнозеленое.

«Часы Друидов» подключены к этому царству мистических сил. Танцуя свой горький, прекрасный, бесшабашный и человечный танец на фоне массивных «Часов Миллениума» Берсудского, «Дерево» как бы выпускает на волю дух его скульптур.

....Они появляются среди нас под грохот джазово-цирковых фанфар композитора Дэниела Виллиамса. Головы у всех шестерых одинаково выбриты, все они поначалу одеты в яркие черные одежды - только мазки белого на телах и костюмах намекают на то, что эти существа выбрались из какoго-то подземелья.... Подскакивая, подпрыгивая, карабкаясь на торжественные колонны в музейном зале, они воплощают в себе всю взрывную энергию Сатурналий, буйства святочного кутежа.

Оказавшись внутри ограждения, которое становится импровизированной сценой, они вступают в веревочный лабиринт и рысью несутся вдоль его линий, заманивая нас в загадочную местность, населенную демонами и эльфами. Черные одежды отброшены в сторону, и полуголые, в блеклых лохмотьях фигуры воспроизводят элементы древних культов – тех, где главным был Зеленый Человек. Темная магическая поэтика этого представления настоена на представлениях древних славян и кельтов о жизни, смерти и лесе, куда отлетают души мертвых, чтобы войти в деревья и родиться заново.

Как и во всех спектаклях «Дерева», танцоры двигаются насколько стремительно, бесшабашно и безудержно, что захватывает дух. В какой-то момент они начинают карабкаться вверх по Часам Миллениума, а потом переплетаются с кинематической скульптурой «Дерево жизни». Возникает блистательная амальгама рук, ног, конструкций, деревянной скульптуры и гибких человеческих тел , и в то же время -удивительно тонкое плетение игры слов, визуальных метафор и очистительных озарений.

Дерево – название театра и неотъемлемая часть искусства Берсудского. Дерево, лес - символическая, первозданная волшебная сила и в шотландской, и в российской мифологии. Дерево Жизни Берсудского со скульптурами полу-животных, полу-людей иллюстрирует не только наше развитие, но и природу зверя, затаившегося внутри нас.

Когда Адасинский и его группа мнут и выкручивают свои тела, они становятся похожи на резные гротески Берсудского и вторят его символическим образам с пониманием, укорененном в общем опыте санкт-петербургских дней. Они согласны на перемены и разрушение, потому что с помощью мастерства и воображения могут создать нечто новое - Берсудский ведь тоже строит свои скульптуры из старого дерева и металлолома. И когда в «Часах Друидов» эти скульптуры соединяются с мудрым хулиганством «Дерева», результатом оказывается незабываемый способ прощания со старым годом.

Перевод Татьяны Хотенко