Геллер Л. Неизмеримо больше, чем слова

Геллер Л. Неизмеримо больше, чем слова // Вечерняя Казань. 1987. 22 декаб. С. 3. (1 фото)

Если вы смотрели спектакль Московского ансамбля пластической драмы по телевизору (недавно была такая передача по местной программе), то воздержитесь от категоричных выводов. На телеэкране теряет многое даже обычный спектакль. И все-таки правильно сделали на Казанской студии, записав «Желтый звук».

Местные театралы видели этот спектакль на сцене театра оперы и балета имени М. Джалиля в дни фестиваля «Свет и музыка». Артистов приветствовали стоя, что редко случается сегодня в концертных и театральных залах. Как оказалось, широкому зрителю понятен даже такой сложный сценический язык, в котором органично сочетаются пантомима, балет, театр в привычном понимании этого слова. Плюс еще прекрасная музыка (в «Желтом звуке», например, - известного советского композитора Альфреда Шнитке), оригинальные костюмы «от самого Зайцева», игра света…

Ансамбль пластической драмы показал в Казани пять программ, в том числе свою последнюю работу «Глазами слышать – высший ум любви». И не только на премьерном спектакле был аншлаг.

- Мы нашли в Казани знающего, доброжелательного зрителя, - делился в те дни своими впечатлениями руководитель ансамбля Гедрюс Маскявичюс. – Жаль, возможности сцены ДК строителей ограничены. Мы бы с удовольствием показали все свои постановки в оперном театре. Если пригласят в Казань еще, обязательно приедем.

Нас часто называют театром эксперимента. Мы не против этого определения, поскольку действительно ищем в искусстве свой путь, свое лицо. Добровольный отказ от речевых средств основан на стремлении более глубоко раскрыть внутренний мир человека. Лишенный защитной брони слов, он предстает перед зрителями предельно искренним, открытым. Взгляд, жест, поза, едва уловимое движение говорят порой неизмеримо больше, чем слова. Согласитесь, именно безмолвие сопутствует кульминационным событиям в человеческой жизни…

У театра пластической драмы есть и своя публика. В первую очередь, это юноши и девушки – они ведь горячие приверженцы всякого эксперимента. Актеры тоже молоды. Я имею в виду не только возраст (не забудем, пластика – искусство молодых), но прежде всего особое мироощущение.

Слова Гедрюса подтверждались на каждом спектакле. В зале бывало очень много молодежи. И это прекрасно. Значит, юные имели возможность соприкоснуться не только с драматическим искусством, но и с поэзией Шекспира и Пабло Неруды, с живописью Рериха и Петрова-Водкина, с музыкой Стравинского… Значит, они увидели настоящий театр, в котором очень трудно приходится человеку без воображения.

Спектакли ансамбля пластической драмы требуют от зрителя большой работы как ума, так и сердца. На сцене чаще всего не люди, а символы – Муза, Любовь… И надо очень внимательно следить за развитием сюжета. Ведь со сцены идет очень важный разговор: что есть человек, на что он способен и не способен, кто вершит судьбами людей? Вопросы, на которые вместе с актерами, ищешь ответа, волнуют сегодня многих.

В этом отношении очень характерен именно «Желтый звук». Мир, который нам показали – когда всеми, как марионетками, управляет Дирижер, - сегодня исчерпал себя. На мировую сцену выходит герой спектакля «Глазами слышать – высший ум любви». Пройдя через тысячу соблазнов и испытаний, он никогда не даст надеть на себя шутовской колпак…

Трудно сказать, что было интереснее казанцам в спектаклях московского театра, - новый, непривычный изобразительный язык или борьба идей и страстей, разворачивающаяся на наших глазах.

Как хорошо, когда есть и то, и другое! В последнее время мы поотвыкли от такого синтеза. А без него нет настоящего искусства.

Л. Геллер