Максимов В. Надо просто ходить в театр

Владимир МАКСИМОВ.

Валерий Шевченко: «Надо просто ходить в театр»

В начале октября «Театр пантомимы Валерия Шевченко» отбыл на гастроли в Москву. А до этого, в конце сентября, иркутяне с изумлением обнаружили, что в их городе, оказывается, есть еще один профессиональный театр кроме уже известных, который в течение нескольких дней показывал свой новый спектакль «Женщина с витрины».

Всего было показано семь спектаклей. И почти на всех зал был полон.

Наш корреспондент встретился с руководителем этого театра Валерием Шевченко перед самым отъездом театра на гастроли.

– Валера, ну во-первых, мы с тобой уже давно на «ты», поэтому не будем делать вид, что мы незнакомы, а во-вторых, давай сразу же договоримся, что это у нас будет не классическое интервью с его строгими канонами: вопросов-ответов, а просто беседа о твоем театре, о том, что театр волнует, что волнует тебя. И почему так длинно – «Театр пантомимы Валерия Шевченко» — он называется. Это что, именной театр? Или просто театр твоего имени?

— Сначала наш театр назывался «Театр-размышление». Но потом мы решили поменять это название на более конкретное. И как-то само собой получилось, что театр стал называться именно так длинно, как ты сказал. Причем название вышло не из театра, а пришло извне. Так нас стали называть журналисты, зрители – тогда еще весьма немногочисленные. Хотя я считало, что суть нашего театра осталась прежней: «Театр-размышление».

Конечно, я понимаю, что в связи, как ты сказал, с «именным» названием возникает сразу же несколько аналогий: «Театр Пугачевой», «Театр Табакова» А теперь вот еще и «Театр Шевченко». Но это не от «звездной» болезни, поверь. Просто я считаю, что это, прежде всего, еще большая ответственность. Потому что твой «товарный», или фирменный, знак, как визитная карточка, всегда уже заранее заявлен. Поэтому и скрыться уже некуда. Не сошлешься на плохую работу кого-то. Того же режиссера, например. Ты сам себя уже высветил, как на сцене. Поэтому сам за все и ответственность несешь.

Вообще же мы существуем как некое отделение Международного центра пластического искусства, хотя и несколько расширили понятие движения, пантомимы. Мы можем включать в свой спектакль и балет, и авангардный танец, и танец-модерн. Это может даже быть как бы и скульптура, и живопись. То есть мы тут себя ни в чем не ограничиваем.

— А сколько лет существует ваш театр? Когда он, собственно, образовался и приобрел некую законченную структуру?

— Это такой вопрос, на который я уже, честно говоря, устал отвечать... Театр существует с восьмидесятого года как самостоятельная студия, потом как театр-студия, потом как настоящий театр. И вот уже с восемьдесят

шестого года мы на хозрасчете. То есть это уже профессиональный театр.

— А где же вы деньги-то добываете?

— Ну, работаем... Конечно, деньги не валятся на нас с небес. Работаем. Ищем различные направления. Те направления, которые могут дать деньги, которые могут собрать зрителя. Ну и, естественно, в этих направлениях стараемся показать свое лицо, свой имидж.

— Но ведь в этом есть и большая опасность. Потому что направления, которые могут держать зрительный зал (и это видно по засилью низкопробного, в основном американского, кино), могут быть Очень низкого пошиба. И если вы пойдете на поводу у публики, то она, эта публика – вы не боитесь – может потребовать от вас чего-нибудь такого... клубничного?

— Здесь немножко другое... Мы ориентируемся на иного зрителя. Если есть зритель, которому нужен низкопробный материал, – он его сам найдет. И в другом месте, а не у нас. Если же человек довольно высокого интеллектуального уровня, то есть в душе, отчасти хотя бы, и философ, и поэт – это наш зритель... С таким серьезным зрителем и общаться интересно. А вот объяснять, что это красная шапочка, а это белая, что это плохое, а это хорошее, мне уже не интересно. Мне важно, чтобы взаимопонимание углублялось и шло в какие-то иные, более высокие темы, а не на уровне инстинктов.

— Валера, ваш спектакль «Женщина с витрины» – я слышал несколько восторженных отзывов о нем, причем от людей совершенно разных по духу и темпераменту – принес вашему театру моральное и материальное удовлетворение?

— Честно говоря, у нас был такой холодный, причем заранее просчитанный, расчет по поводу материального… Который, впрочем, частично оправдался. Что же касается морального удовлетворения, то оно было полным, потому что всегда приятно играть для людей неравнодушных и – в полном зале. Что же касается специфики спектакля, то в нем у нас проявилась тяга к сочетанию пантомимы и билета. Спектакль, в принципе, еще сырой. Можно сказать, что он еще в работе, ведь мы отыграли его всего семь раз в Иркутске. Для спектакля это еще очень мало. И все-таки,

несмотря на некоторые шероховатости, зрителям он нравится. Зрители идут его смотреть. Мы его будем ставить и дальше – в драматическом театре имени Охлопкова, если у нас там все удачно сложится. И хотя зрителя сейчас в театр затянуть непросто, у нас, и особенно на последних спектаклях, были аншлаги.

— Я узнал из официального источников, что спектакль собираются отправить в Бельгию, где вас уже давно с нетерпением ждут. А разговоры о финансировании поездки я услышал в нашей городской мэрии. Так вот, в связи с этой предстоящей поездкой. Какие у вас проблемы – только материальные, как почти у всех сейчас, или еще какие-нибудь?

— Ну, в общем-то, как ты понимаешь, проблем никаких нет, когда есть деньги. Вот отсутствие денег – это уже проблема... Я думаю, что у нас в городе было бы гораздо больше хорошего. И фонтанов и парков, и цветов. И всего прочего. Но все упирается в деньги. Точнее в их отсутствие. И я понимаю, как это все трудно сбалансировать в наше время, потому и радует то, что находятся иногда, хоть и миленькие, возможности помогать и театру. А в общем-то, это первая такая серьезная помощь за все время нашего существования.

— Валерий, мне говорили, что то ли ты сам москвич, то ли жена у тебя москвичка, но что ради театра, вроде, ты оставил и жену, и столицу?

— Интересная и душещипательная версия. Еще одна, кстати, из многих. На самом деле все гораздо проще. Я просто учился и Москве. И ездил туда два раза в год на сессии. Я закончил театральную академию. По-ранешнему это называлось – ГИТИС. Так вот, учился я в этом ГИТИСе с моей будущей супругой. И так получилось, что Аллу (имя жены Шевченко. — В.М.) пригласил в свой театр коммерческим директором Олег Павлович Табаков. И, в общем, это приглашение, с одной стороны, было очень приятным, а с другой стороны – мы вынуждены теперь жить в разлуке, потому что я никак не могу оставить свой театр. Во-первых, из-за того, что я его люблю, а во-вторых, сознательно тяну всю эту лямку, фактически посвящаю этому свою жизнь, хотя и мог бы остаться в Москве. Там было много лестных для меня предложений. Но я в какой-то такой раздумчивый период сказал сам себе: «Все, Шевченко,– это твое! Бог тебе это дал, и ты не имеешь права от этого отказаться». Ну только если уж какие-то сверхнепредвиденные о6стоятельства заставят…

— Но ведь сложно же так жить. Жена – в Москве. Ты – здесь. У нее жилье-то хоть есть в Москве?

— Да, у нее там квартира. И она зарабатывает там довольно приличные деньги. Так вот и живем третий год уже телефонными звонкими. Ну и сюда она конечно, приезжает. Например, все это лето мы провели вместе ни Байкале. Сначала на Ольхоне. Потом уехали на мыс Покойники, к границе с Бурятией. Отдохнули прекрасно! Ну то есть это у нас разлука, а не развод.

Мы расцениваем это как вынужденную творческую ситуацию. И если у Аллы что-то там в Москве не сложится – она всегда сможет вернуться в Иркутск. Потому что я – иркутянин. У меня здесь есть квартира, в которой я живу со своей мамой.

А в Москве я оставаться никогда не собирался, хотя, если реально смотреть на вещи, то в России есть только три театральных города – это Москва, Москва и еще раз Москва. И это нельзя сбрасывать со счетов. И, чего греха таить, там есть очень театральная элита и высокая критика. И ездить туда стоит. Там проверяешь, на что ты способен. Но я считаю, что для меня, все-таки, самое главное – это иркутский зритель. Он меня любит, я надеюсь, и я его очень люблю.

— Валера, а где вы будете выступать в Москве?

— Мы будем работать в «Театре Ленинского комсомола», в «Эрмитаже» и в театре «Летучая мышь».

— Ну что ж, большое спасибо за беседу! Если у тебя, Валера, есть какое-нибудь пожелание иркутянам…

— Я хотел бы, чтобы иркутяне, да и вообще россияне, как можно чаще ходили в театр. Неважно даже то, хороший в это время идет театре спектакль или не очень. В театре просто нужно бывать. Театр – это ведь совершенно потрясающий мир, который уже сам по себе дает возможность отдохнуть, по-настоящему отвлечься от нашей каждодневной суеты. Душевно отдохнуть. К тому же, мы все постоянно плачем, что «денег на культуру не хватает», что «надо культуре помочь». На самом же деле гораздо проще. Надо просто ходить в тот же музей. Взять билет – и посмотреть хорошие картины. Взять билет – и сходить в филармонию, в органный зал. Взять билет – и сходить на хороший спектакль.