Маркова Е. Личная жизнь в жанре шоу

Маркова Е. Личная жизнь в жанре шоу // Смена. 1991. № 135 (19885). 14 июня. С. 4. [2 фото]

Биография коллектива «Терра мобиле» соткана из парадоксов. Взять, к примеру, судьбу руководителя – Вадима Михеенко: когда-то он был актером одного из ленинградских театров, где и заработал в результате многолетней деятельности вовсе не квартиру с машиной – а – редкостную форму аллергии. После долгих мытарств, когда врачи от него, что называется, отказались, как от безнадежного, Вадим вмиг вылечился сам. Теперь всем рецепт рекомендует: оказалось, надо было просто уйти из государственного театра. И – всё!..

Немало способствовали восстановлению здоровья и начавшиеся тогда же хлопоты по созданию собственного коллектива (замечу в скобках: «Тера мобиле», т.е. «Страна движения», принципиально не именуется театром, это – «творческое объединение», художественным руководителем и режиссером которого и стал Вадим Михеенко).

Но тут мы опять натолкнемся на парадокс. Назвавшись режиссером, Вадим, похоже, не очень-то стремится к тому, чтобы ставить спектакли: более чем за десять лет в репертуаре «Терры» появилось всего лишь два названия – «Шоу-программа» и «Личная жизнь». Скажу больше, вполне возможно, что никакими другими названиями их афиша никогда уже не пополнится. Однако это отнюдь не является свидетельством творческой несостоятельности; скорее наоборот – перед нами пример необычайной творческой активности и просто-таки грандиозной результативности. На протяжении нескольких последних лет «Терра мобиле» с четкостью отлаженного механизма завоевывает основные призы на всех фестивалях пантомимы и пластического театра, которые нынче проводятся в нашей стране довольно часто.

Лишь на первом этапе, когда они все вместе «делали брейк», «Тера мобиле» обладал единым, отчетливо выраженным стилем сценического существования. Тем самым, который присущ брейку, и только брейку. В середине 80-х, на гребне популярности этого танца, «Тера» и выбилась в люди: коллектив обрел статус профессионального, да не просто «ленинградского», а гастролирующего с большим успехом по всему нашему бескрайнему Союзу.

А ребят из «Терры», похоже брейк привлек не столько модой, сколько возможностью хоть как-то адекватно фиксировать наш сегодняшний (не только советский, а – всеобщий) душевный «раздрай».

Теперь уже очень трудно сказать, когда, как и кто именно из ребят, входящих в «творческое объединение «Тера мобиле» первым почувствовал не только достоинства, свойственные брейку, но и ограниченность, присущей ему образности, ведущей к слишком общему взгляду на проблемы насущные. Однако, поскольку наблюдаю этот коллектив давно, позволю себе утверждать, что таким «разрушителем» единства брейковского стиля стал Николай Курушин. Помню, как он на одной из «Мим-панорам», проходивших в Ленинграде в конце 80-х, показал свою экспериментальную работу, ставшую затем центральным эпизодом спектакля «Личная жизнь». Это был пластический дуэт, в котором участвовали Он и Она – персонажи по сути своей вполне «брейковские», ибо многие личностные черты их снивелированы. И все же… На сей раз актеры не просто демонстрировали проблему, а пытались исследовать ее.

В движениях их героев легко угадывается брейковская закалка, но стилистика поведения предельно проста, почти буднична и «натуралистична». Вот они – молодые и прекрасные – стоят рядом, готовые отправиться под венец. Потом «позиция» их меняется, словно кадр в кино. Перед нами – только Он, а Ее нагие нежные руки, появившись сзади из-за Его спины, обвивают шею, гладят грудь и, наконец, сцепляются в «железный» замок. Муж, буквально волоча Жену на спине, начинает идти: сначала вперед, а потом – по кругу, вернее – преодолевая «круговой» путь. Раз от разу повтор дается ему все труднее.

А дальше – новый кадр, новый виток взаимоотношений этих людей. Но «въезжаем» мы в него не столь резко, как в первый раз – с помощью мгновенного монтажного стыка, а постепенно, «обманутые» пластической и психологической подменой…

Мужчина пытается посадить обессиленную Женщину на стул, вроде бы желая помочь ей. Казалось бы – бытовой, частный факт. Но Она воспринимает это как принуждение и, сопротивляясь, соскальзывает со стула обратно на пол. Вновь завязывается борьба – жестокая, изнуряющая, разжигаемая взаимным непониманием, длительная настолько, что начинает восприниматься нескончаемой, вечной. А в результате – уже знакомая нам картина предельной опустошенности, усталости, отчаяния и тоски, которая обоих героев распластывает ничком.

Честно говоря, описывать пластические спектакли – дело неблагодарное: все равно как переводить Пушкина на язык какого-нибудь «африканского племени». Поэтому попытаюсь сказать о главных, принципиальных вещах, которые, на мой взгляд, и привели это «творческое объединение» к бесспорным сценическим победам.

Так или иначе, но «однажды» ребята из «Страны движения» поняли, что самое ценное на свете это – каждый! Программу личностной реализации они начали с самих себя. Это почти мгновенно привело к появлению разностильного репертуара, который состоял в основном из небольших номеров. Яша Малкин, что называется, «на раз» придумывал смешные пантомимические зарисовки. Игорь Наумов ударился в пародии на брейкеров, Татьяна Волкова продолжает брейковать всерьез. Станислав Варке и Николай Курушин попробовали освоить «рэп», но использовав при этом не английские тексты, а сочинив собственные русские (так появились очень популярные нынче «Что мне делать? В городе танки…» и «Тысячи людей пьют свои компоты»). Тот же Варке, но в паре с Ларисой Наумовой освоили современный балет, срепетировав номер «Возвращение», посвященный «афганцам»… Короче, творчество пошло по пути «кто во что горазд». Констатирую это, не вкладывая в данные слова никакого отрицательного смысла.

А что же Вадим Михеенко – художественный руководитель «Терры»? По-моему, в этом закономерном творческом размежевании он занял наиболее мудрую из всех возможных позиций. Он приветствовал все и всех.

Инстинктивно почувствовав, что, быть может, самой характерной чертой нашей нынешней жизни является стиль эклектичного существования, когда бабушкин кованный сундук преспокойно уживается рядом с каким-нибудь японским видиком, а кусок черствого хлеба с деликатесом из посылки «гуманитарной помощи», Михеенко решил, что сегодняшним зрителям будут понятны, близки и дороги спектакли, построенные на том же самом принципе эклектичного соединения всего, что подбрасывает сама жизнь. И он не ошибся в своих предположениях.

Как только результат творческих поисков кого-либо из участников «Терры» достигает определенной кондиции, его немедленно включают в «Шоу-программу», которая и по жанру-то своему предполагает соединение весьма и весьма разнообразного материала. Если же «фокус» удался, то со временем он перекочевывает в спектакль «Личная жизнь». Вот так и получается, что в репертуаре «Терры мобиле» уже не первый год всего два спектакля, но практически они являются какой-то перманентной премьерой.

Публика «Терры» давно уже усекла этот момент. Наверное, поэтому она тоже имеет по крайней мере одну весьма парадоксальную особенность, стремясь смотреть спектакли «Терры» по многу-многу раз. Публика в данном случае как бы погружена в своеобразное, совместное с актерами, путешествие по жизни и стране движения.

Выступления «Терра мобиле» имеют бешенный успех (особенно у молодежной аудитории), в каких бы городах и накаких бы фестивалях (в нашей стране и за рубежом) они ни проходили. Что касается Ленинграда, то тут срабатывает поговорка: «Нет пророка в своем Отечестве». «Терру» не то что бы мало знают или слабо чтут… На ее выступления трудно попасть, потому что таковые бывают крайне редко. И, как вы, вероятно, уже догадались, вовсе не по вине самой «Терры».

Елена Маркова

(Выдержка из книги: Markova E. Off Nevsky Prospekt (St Petersburg`s studios in the 1980s and 1990s) // 1998. Harwood Academic Publishers. P. 66-67. ):

Последние несколько лет, с тех пор как российские границы слегка приоткрылись для наших граждан, «Терра» каждое лето – месяца не три-четыре – выезжает за рубеж. Если это можно назвать гастролями, то они тоже из области парадоксов.

На Западе (кроме школы Ежи Гротовского) еще никто ни разу не открыл «Терре» дверь и не предложил переступить порог. «Там» ребята выступают самостоятельно, на улицах и площадях: иногда танцуют брейк, иногда - просто «живыми механическими» куклами стоят, реже – импровизируют на темы пластических композиций, входящих в их спектакли. Летнего заграничного заработка им хватает, чтобы, возвратившись на Родину, несколько месяцев репетировать-репетировать-репетировать и в результате – «сорвать» призы на всех фестивалях.

В 1991 году репертуар «Терры» неожиданно для многих пополнился еще одной премьерой… Парадоксально, но – факт: они «брейканули» ни больше, ни меньше, как Гоголевскую «Шинель».

В этом спектакле и в помине нет попытки рассказать о бедном чиновнике Акакии Акакиевиче Башмачкине. Здесь один человек пытается выжить, оказавши сь в оппозиции к остальным; не намеренно оказавшись (он вовсе не герой) – просто он не в курсе общепринятых правил игры. Вот и выпадает всё время из сложного ритмического и пластического рисунка, которым обычно отличаются комозиции брейкданса. Выпадает до тех пор, пока его жизнб не завершится трагическим исходом, как и для героя повести Гоголя.

Спектакль «Шинель» продолжает принцип построения, принятый прежде в «Личной жизни»: он тоже построен как шоу, и «куски», входящие в него, время от времени меняются. Никакой закрепленности – одним словом Terra mobile”.