Мельникова Л. Гвоздь сезона

Мельникова Л. Гвоздь сезона // Вечерний Петербург, 1993, 9 июня, № 129, С.3.

Гвоздь сезона

Трижды видела я «Всадника» – спектакль театра «Дерево» – и могу сказать: сезон счастливо для нас окончился, господа!

Потому что после этой аристократической работы, похожей на весну после изнурительной зимы и полной метафизики и легкого дыхания, ничего другого смотреть не стоит. Как не стоит владеть ненужным знанием.

Татьяна Хабарова, Елена Яровая, Антон Адасинский и Алексеи Меркушев –квартет виртуозных солистов, воплощение мечты Гордона Крэга об;| идеальных актерах – разыгрывают полуторачасовую историю, сотканную из поэтичесих эпизодов и мерцающих множеством вдохновляющих значений.

Опорный и игровой темперамент лидера театра Антона Адаснпского делает его персонаж – Человека тотального вне каких бы то ни было исторических примет – драматургической доминантой изощренного визуального представления. Он воспринимает мир как маскарад, меняя ипостаси, как театральные Костюмы в диапазоне от черного до белого пьеро – играя обобщенную подвижную человеческую суть.

Образы спектакля, созданные музыкально организованными усилиями, внятны, непереводимы ни на какой другой язык и навеяны впечатлениями живописи и кино.

«Всадник» – это картинки, в которых угадывается современное мироощущение, отпавшее от какой бы то ни было конкретной конфессии. Оно свободно оперирует любыми сюжетами мировой духовной истории, когда пытается осознать себя, и образует мощное мифологическое основание.

Актеры «Дерева» — это радость для зрителей и вполне недоступный (как, впрочем, невозможный и ненужный) тип для академической театральной школы, утратившей культурные ориентиры, связь профессии со смыслом жизни и философией и тиражирующей изживший себя стереотип.

Уезжая несколько лет назад в Европу, «Дерево» помнилось как источник агрессивного, нигилистического пафоса и вторичных приемов. Сегодня – это совершенно другие люди, сумевшие овладеть не только приемами индивидуального самосохранения и независимого менеджмента.

Там, на европейских театральных перекрестках, актеры познакомились с разными типами профессионального тренинга, ориентированных на универсальные ценности, быстрое оформление индивидуальности и эффективный сценический поиск. Именно так произошло знакомство с новым театральным горизонтом и уровнем, которое расширило представление «Дерева» о театре как интеллектуальной молекуле социуима.

И уже чисто профессиональные интересы привели во «Всаднике» к появлению важнейшей темы связи индивидуального с надлнчньм и общечеловеческим, в масштабе которых и просматриваются отдельные картины н темы спектакля. Вот почему этот спектакль полон любви, нежности, силы и юмора, которые передаются актерами самым непосредственным образом.

Совершенно очевидно, что для Адасинского и его товарищей «Всадник» нужен как средство жизни, поэтому он так нерасчетливо меняет его напряжение, пускаясь в не всегда точные словесные импровизации.

И тогда на ум приходит мысль о том, что жизнь не так проста, как кажется. Она еще проще и готовит здесь ту же самую ловушку, в которую угодил В. Полунин с «Чудакам». Тогда тоже воз никла надежда, что наш театр наконец сможет начать самый важный шаг – перемену сложившегося языка. Однако Слава начал играть нежный, спектакль на любых площадках и столько раз, сколько об этом просили продюсеры. Сегодня он вернулся к тому, что так рьяно отрицал тогда к ленконцертовской практике проката, укрепив ее просто новой стоимостью.

А ведь все могло повернуться по-иному, если бы после «Чудаков» произошла «режиссерская прививка», если бы удалось - влить новую кровь.

Для театра «Дерево» его нынешний спектакль — предельно возможный. Дальше должны появиться драматургия, режиссура, школа, которые не позволят распылить с таким трудом и радостью обретенные силы. Серьезная работа не позволит ввязаться в сомнительные проекты типа «академии дураков», а свяжет с идеями, например, Александра Радвилловича...

Посмотрим. И, надеюсь, увидим.