Овэс Л. Театр «МимИгранты»

Овэс Л. Театр «МимИгранты» // Петербургские театральные сезоны 2004/05, 2005/06. 2007. СПб. С. 222-230.

Возможно, это самый маленький театр города. Его площадь 400 квадратных метров. В штате 8 актеров. Еще 14 человек обеспечивают жизнедеятельность театра. В зале 50 мест. Все делают всё. Похоже на большую и дружную семью, обитающую в квартирке, каждый сантиметр которой обжит изобретательно и с юмором. Фойе напоминает прихожую. Зрительный зал — гостиную. То, что хозяева — веселые, странные, не совсем обычные люди, понятно, как только переступишь порог. На стене фойе (оно же и касса и гардероб) — перевернутый стул, с него вопреки законам гравитации не падают бутылка, яйцо, пробка, кружка. Тут же «сковорода», ручкой ей служит кисточка для рисования, в «глазунью» воткнута вилка. Висящая «ножовка» соседствует с разбегающимися в разные стороны лыжами. За прилавком — коллекция керамических ботинок, вместо абажура — большой дырявый китайский зонт. Всюду «приплясывают» гипсовые губки и носы, между ними — белые маски. Цветные стены, попугай из фанеры, множество детских рисунков, изображений земного шара и клоунов говорят о том, что вы попали в детский театр. Это не так. В репертуарной афише рядом с «Волшебным фонарем» и «Чепухой в чемодане», «Веселым зоосадом» и «Петрушкой Петербургским» — произведения Э. Ионеско («Жак, или Картошка с салом»), С. Беккета («Голос») и К. Абэ («Женщина в песках»), три спектакля по рассказам А. Аверченко и один по произведениям Д. Хармса. Над окошком кассы объявление для взрослых: «Впервые и только в нашем театре Вы можете посмотреть спектакль из-за кулис».

Кулисы театра кажутся чем-то уже виденным в кино: не Пале-Рояль, но, возможно, «Театр 4 су» или «Фюнамбюль». Позволишь разыграться воображению, и мелькнет тень Жана-Батиста Гаспара Дебюро или Фредерика Леметра.

Капокомико этой труппы Александр Плющ — актер и режиссер. И, видимо, хороший человек — иначе откуда в театре атмосфера тепла и доброты. Зрители ощущают себя гостями, приглашенными к домашнему очагу. Хозяева не богаты, но бедности не стесняются и в выходные принимают у себя, угощая разными театральными яствами: клоунадами и пантомимами, драматическими и пластическими спектаклями. Играют три раза в неделю (вечером в пятницу — для взрослых, утром и днем в субботу и воскресенье — для детей с родителями). Иначе билеты не продать. Обычно театр заполнен, но бывает и иначе. В этом случае спектакль задерживают, ожидая зрителей. Здесь не бывает хамства и можно увидеть детей-инвалидов, курсантов военных училищ, представителей благотворительных фондов и организаций, безбилетников всех мастей. Зритель тут простой. В основном — молодежь. По выходным — дети. Под них и коммерция: шарики, свистки, носы, всякая театральная мишура. Еще одна забава — бесплатный гример, делающий из ребенка львенка или тигренка, белочку или зайчика. Детей здесь любят и желания их исполняют. Актер Виталий Гомонюк вовлекает в театральную игру, балует загадками и шарадами, вручает призы. Его зеленый комбинезон с огромными розовыми пуговицами, яркая бобочка, цветная кепка с козырьком набок и желтой пуговицей посередине мелькают перед каждым детским представлением. Почти у всех актеров есть прозвища. Некоторые родом из спектаклей «Чепуха в чемодане» и «Цирк Шардамс-С!». Другие стали актерскими псевдонимами: Олег Пышняк — Всеволод Недалекий, Антон Захарьин — Антошка-Картошка, Елена Подволочкова — Кроха, Мария Кудрявцева (Распашная) — Маха, Анастасия Баринова — Настя Рыжая, Евгения Павлова — Офелия Колобкова, Андрей Гончаренко — Андрей Леопольдович Держибодрейченко, Виталий Гомонюк — клоун Пуговкин.

Никаких кабинетов и субординации, принятой в больших театрах, здесь нет: подчиненные входят к главрежу без стука и доклада, дела решаются легко и быстро. В комнате Александра Плюща памятные фотографии соседствуют с почетными дипломами, какими-то записочками и открытками, тут же театральные костюмы и реквизит. Я бы не удивилась, увидев на гвозде лист с порядком сценических эпизодов и перечнем актерских выходов, какие висели за кулисами во времена комедии дель арте. И это не фантазия. Получить сценарии в театре практически невозможно. Их просто нет. Спектакли шьются на живую нитку, возникая в ходе репетиций, в момент импровизации. Главный режиссер уверяет: такова специфика «клоун-мим» театра. Конкретные вопросы (год основания коллектива, спектакли, выпущенные за последние сезоны, и др.) ставят руководителей в затруднительное положение. Ответы противоречивы. Дата рождения колеблется в отрезке от двух до трех лет, обстоятельства создания предстают по-разному. «Комедия с убийством», предложенная для просмотра как спектакль сезона 2005/06 года, при ближайшем знакомстве оказалась постановкой «с бородой»: в 1989 году на Международном фестивале пантомимы в Риге ленинградский ансамбль «МимИгранты» показал серию клоунских номеров под этим названием. Смиряет и успокаивает догадка: перед тобой наследники средневековых гистрионов, у которых за плечами вечность, что им пара-другая лет!

Тут иной ритм жизни, другое ощущение времени. «МимИгранты» — театр клоунов. Они лепят свой образ на протяжении всей жизни. Занятие — интимное, никакой режиссер не поможет. Форма ботинка и угол загиба его носка, ширина полосок на тельняшке, длина пальто и степень его потертости — все не случайно, все содержательно. Актеры годами создают свой реквизит, ищут и находят свои вещи, подбирая какие-то гаечки, сломанные очки, давно позабытые кем-то предметы, улавливая внятный только им смысл, преображая и театрально осмысляя.

В пантомиме и клоунаде — позиционируемых театром жанрах — сюжеты живут подолгу, обновляясь и не умирая. Спектакли в «МимИгрантах» выпускаются не часто (их всего-то 10–15), но играются долго, обрастая редакциями и исполнителями, как номера в цирке свежими репризами. Премьера сезона 2005/06 года — «Because, или Потому что…» — строго говоря, тоже премьерой не является. Первый раз спектакль «попробовали» в 2004-м. Есть у него и ближайшая история. Всего полгода назад он в афише значился как «Потому что … или Вальс на прощание» и имел подзаголовок «недобалет». Тогда же в аннотации постановку назвали «недоэротическим» балетом, или музыкально-пластической историей любви и одиночества, радости, горя, прощения «юных и дерзких» — своеобразной «Вестсайдской историей» нового поколения молодежи на русский лад. Ничего специфически русского мне обнаружить в ней не удалось. Театр обещал зрителям «часовое театральное действо в виде гремучей смеси, состоящей из музыки от романтических вальсов Грига до бьющих по ушам и нервам современных бешеных ритмов; танца, с его искрометностью и темпераментом самбы, нежной эротики вальса; жестких приемов современной пластики и хореографии, великолепного актерского мастерства». Формулировки — не самая сильная сторона деятельности театра.

Это одна из наиболее интересных постановок, созданная Александром Плющом в соавторстве с хореографом Ириной Шароновой. Сценография самого режиссера, костюмы И. Невской. Последние на редкость удачны. Все актеры, а это Елена Ващенко, Андрей Гончаренко, Антон Захарьин, Мария Кудрявцева, Евгения Павлова, Анастасия Баринова, Олег Пышняк, одеты в белые костюмы, сделанные из бумаги, разнообразные и неожиданные. Они предполагают трансформацию и удивительно соответствуют жанру, который, наверное, можно назвать танцевальной пантомимой со словами. Реплики редки, но присутствуют — в виде редких восклицаний, повторов слов, детского лепета и стихов О. Гаркуши.

Крохотная сцена откровенно обнажена. Слева — окно, подоконник, батарея. Все обшарпано. В глубине кусок оштукатуренной стены: похоже, натянули крафт на подрамник и забелили. При контровом свете стена выглядит таинственной и живописной. На авансцене — старый чемодан, тоже белый, шлем, склеенный из бумаги. На полу желтая груша и красное яблоко — единственные цветные пятна в этом пространстве. У ног зрителей — растекшиеся лужи из серебряной фольги, возможно, проекции облаков.

Гаснет свет, звучит голос ребенка, что-то про собачку, свинку, парк. Малыш, торопясь, проглатывает гласные и целые слова, его голос затихает, оставляя тревогу и обещание чего-то неясного в будущем. Свет фокусируется на актерах, образующих некую кучу-малу вперемешку с поваленными стульями. Переплетенные тела постепенно оживают. Словно в съемке рапидом, приходят в движение руки и ноги, одна из женских фигур выбрасывает вверх, словно трофей, сумку. Одетые в белые костюмчики и черные носочки, актеры напоминают детей.

Дети подросли. Теперь это юноши и девушки. Пары находят друг друга. Одна девушка остается лишней. Эпизоды сменяют друг друга, наслаиваясь, словно кадры в кино, это принцип спектакля: в недрах предыдущего куска вызревает каждый последующий.

Создаются и демонстрируются разные человеческие типажи. Работа с маской

— неотъемлемый атрибут такого театра. Мужчина с бантом на шее — «поэт»; долговязый и несуразный, с усиками, в шляпе и потертом плаще, — «неудачник»; коренастый и энергичный, постоянно находящийся в движении — «деятельный».

Ассоциации мелькают и исчезают. Все находятся в броуновом движении.

Танец влюбленных сменяется бегом, затем игрой с апельсинами, а та в свою очередь проводами поезда. Последний мотив, похоже, входит в золотой фонд «реприз» пластического театра. Он повторяется несколько раз, и выразительность его кажется проверенной годами и опытом предшественников.

Ритмы города, важные для этого спектакля, воплощены в повторяемости движений. Актеры выстраиваются параллельными шеренгами, героиня (Елена Ващенко) бежит между ними словно по железнодорожному полотну между поездами.

Следующий эпизод. Свет в центр на стену, около нее пьют пиво и мочатся мужики. Пока они заняты «делом», женщины стоят лицом к правой стене, их словно нет. Сцена распивания пива заканчивается лохотроном, затем перерастает в танец. Возникает очередная музыкальная тема (их много в спектакле), и женщины поворачиваются лицом к партнерам. Подбирают оставленные на сцене мешки. Загребая горстями что-то белое, сорят им, словно снегом. В это кружение включаются мужчины, сначала с невозмутимыми лицами, медленно, потом все быстрее и быстрее, энергично топая ногами, втирая и вбивая шаги в землю. Похоже на ритуальное действо, некий воинский марш.

Возникает новый эпизод. Долговязый мужчина ни на что-то не может решиться, оглядывается, сомневается. Звучит музыка. Он садится на стул, ласкает его. Появляется женщина. Выбеленное лицо, воспаленные тревожные глаза. Мужчина забирается на стул. Готовится сказать речь. Несколько раз звучит «раз-два-три». Фонограмма словно бы прошивает стежками немой спектакль. Включение звука в сценическую партитуру — смысловой акцент. Каждая следующая попытка мужчины произнести речь становится пластически все более агрессивной, и, наконец, перед нами Гитлер. Артист Олег Пышняк добивается портретного сходства. Сильное напряжение сменяется эмоциональной разрядкой: появляется героиня, дарит всем по яблоку, они танцуют втроем.

Мелькает свет. С подоконника спускается один из мужчин (Антон Захарьин), появляются остальные. Кто-то шатается словно пьяный, кто-то тащит чемодан. Один, согнувшись, сидит на стуле, другой стоит, сложив руки за спиной.

Новый эпизод — свадьба. Гимн. Полно гостей, общая радость. Но жених отталкивает шарик, прижатый к животу невесты. Она дает ему пощечину, свадьба постепенно перерастает в драку. Гости душат, кусают, бьют сумками, таскают за волосы друг друга. Только героиня шествует по сцене, несмотря ни на что. Постепенно к ней присоединяются остальные. Общее движение по кругу с подчеркнуто высоко поднимаемыми руками и ногами становится все быстрее. Одна волна исполнителей настигает и смывает другую.

Сирена, поезд. Все сгрудились, провожают его взглядом, словно бы тянутся за ним.

Замыкается круг надежд и разочарований. Вновь поезд (луч прожектора) движется на персонажей спектакля. Грохот — в задней стене возникает прорыв. Снова бег, потом шаг. Героиня мечется между снующими с безразличным видом людьми, поочередно бросаясь к каждому. Елена Ващенко проявляет чудеса акробатики, запрыгивая кошкой на партнеров. Ее сбрасывают и снова идут.

На сцене три пары и одна неприкаянная героиня. Читают стихи.

Останавливаются около края сцены. Берут зонты. Садятся парами на стулья. Дождь. Из-под нижнего края портала льется вода. Женщины встают, поливают мужчин сидящих под зонтами. Сияет солнце. Это грибной дождь, он усиливается.

Встав на голову, все персонажи одновременно говорят. Что — понять невозможно. Героиня мечется между ними. Они садятся, смотрят на нее. Тишину прорезает тот же, что в начале спектакля, одинокий детский голос: «Я бы хотел иметь собаку, морских свиней, бегемота… а у бабушки Кати родился еще один котик…».

У актеров в руках появляются белые шарики. Они кружатся в вальсе. Вновь идет поезд. Героиня стоит спиной к зрителям, раскинув обнаженные руки. Поворот. И все начинают отбивать ногами такт. Поворот головы: налево, направо, вперед, назад, поклон. И тут вы видите, что все костюмы рваные. Спектакль закончен.

История театра началась в период расцвета ленинградской школы пантомимы и организованных Вячеславом Полуниным фестивалей: «Парад-82», «Караван мира», «Бабы-дуры».

Сегодня в театре клоунесс нет. Плющ надеется, что появятся. Это — редкое явление в мировом театре.

Спектакль-клоунада долго был кредо коллектива. Они ведь родились «под куполом цирка» — на I Международном фестивале клоунов в Москве (10–20 октября 1991 года) получили «Золотого клоуна» (признание позволило самодеятельному коллективу изменить статус, стать профессиональным, в 1992 году вышел приказ об организации театра). Тогда впервые встретились цирковые и театральные клоуны, между которыми прежде существовало недоверие. Оно было развеяно. Юрий Никулин, организовавший этот фестиваль, даже сказал, что завидует театральным собратьям. В цирке клоун не может задержаться на арене ни на минуту, это чревато опасностями, например, для воздушных гимнастов, разогревших тело. Там выход клоуна — только номер в программе. Цирковые клоуны и не называют себя актерами, они — исполнители трюка, находятся в тисках отведенного им времени. В театре клоуны свободней. Они — соавторы режиссера.

Задачей А. Плюща всегда было создание средствами клоунады или пантомимы полноценного спектакля, что удивляет тех, кто привык в этих жанрах удовлетворяться номерами. Театр «МимИгранты» расширяет жанровые и репертуарные границы, выходит на новый репертуар: С. Беккет «Голос», К. Абэ «Женщина в песках» (спектакль «Жажда»), Н. Гоголь «Нос». Приглашает для работы с актерами режиссера Виктора Выбриенко. То, что В. Выбриенко преподаватель актерского мастерства Университета кино и телевидения, для А. Плюща важно. Постоянно обновляющуюся труппу он считает необходимым подвергать актерскому тренингу, учить работать со словом. Для этого выбирается жанрово близкий репертуар: А. Аверченко, Д. Хармс. Думают об О. Генри.

В. Выбриенко поставил спектакль «Чертова дюжина» по А. Аверченко. На крохотной сцене «МимИгрантов» он оказался на редкость выразителен. Несмотря на наличие в спектакле хороших актерских работ, в том числе и самого А. Плюща, уязвимым местом осталась драматическая игра. Исполнители, привыкшие к пластической выразительности, сильно наигрывали, особенно актрисы.

Мужской контингент откровенно сильней. Олег Пышняк, Антон Захарьин, Павел Полухутенко — художественный стержень труппы. Их индивидуальность ярче всего проявляется в драматической клоунаде. Доказательство тому не только «Комедия с убийством» — визитная карточка театра, но и «Нос» по Гоголю, только что поставленный молодым режиссером Александром Савчуком с художником Екатериной Андреевой. Спектакль создан вне театра, игран в гостеприимном музее Ф. М. Достоевского и сейчас включен в репертуар.

Выжить можно было, освоив никем не занятую художественную нишу. Такая возможность у «МимИгрантов» была. И они ее на определенном отрезке пути реализовали. Клоунада и пантомима переживают сегодня не лучшие времена. А вслед за ними и театр. Попытки выйти за пределы своей художественной специфики пока ощутимых творческих результатов не дали. Театр — на перепутье.

Театр «МимИгранты» похож на балаган, остановивший свой бег где случилось, не в самом респектабельном месте Петербурга. На другом берегу Фонтанки — Коломна. Рядом — «Роты», ныне — «Красноармейские», канал — Обводный, гостиница — «Советская», вокзалы — «Балтийский» и уже не существующий «Варшавский», за углом — бензоколонка. За границей Адмиралтейского района начинается огромный Кировский, не чужой театру. Комсомольская организация главного его завода в 1979 году дала приют студии пантомимы, из которой и выросли «МимИгранты».

Угол Рижского проспекта и улицы Циолковского производит впечатление провинциального уголка. И «домашность» театра потому кажется органичной. Возможно, он и был задуман как «свой». Идея «каждому району города — свою сцену», некогда гулявшая в верхах, дала сбой. Жизнь доказала: действуют иные законы театрального маркетинга, публика предпочитает сцены, расположенные в центре.

«Комедианты», «Особняк», «Театр Дождей», «Остров», «Бродячая собачка», «У Нарвских ворот» и другие сценические коллективы — разные по задачам и целям, не говоря уж о художественном уровне, — одинаково мыкают горькую судьбу. Без них картина театрального Петербурга была бы неполной, но и сказать, что они делают ее сегодня яркой и разнообразной, тоже язык не поворачивается.

Любовь Овэс