ПРЕМЬЕРА. Вокруг Пьеро

[Б.а.] ПРЕМЬЕРА. Вокруг Пьеро // Вечерний Петербург. 2004. 6 февр. С. 8.

Если эта затея осуществится хоть наполовину, она вполне потянет на событие городского масштаба. Четверть века в нашем городе не было спектакля в форме пантомимы. А теперь именно она лежит в основе премьерного действа с названием «Сад Пьеро», которое впервые покажут в Театре Сказки 14 и 15 февраля.

Инициатор и постановщик, дерзнувший превратить актеров-кукольников сначала в пластический материал, а потом — в настоящих творцов, которым для создания художественной реальности не требуется ни художник, ни драматург, пожелал остаться неизвестным. Есть только финское имя Е. Кононайнен, так что невозможно даже определить, мистер это или миссис. Но это не суть. Гораздо важнее то, о чем есть достоверные свидетельства. А именно: в течение полугода актеры Театра Сказки делали программные упражнения, завещанные потомкам великими Марселем Марсо и Жаном-Луи Барро, и постепенно самый несовершенный из всех инструментов для творчества - человеческое тело - превращался в послушный механизм, готовый воплощать смелые фантазии актера. Сценарии старых пантомим - это ведь все равно что сценарии комедии дель арте: без личного, страстного отношения актера к простым истинам, в них воплощенным, они не оживут, превратятся в уродливое «моралите». Очевидцы уверяют, что чудо все же случается, и главным образом благодаря молодежи: на нее мистический Кононайнен и делает ставку, ибо уверен: пантомима (кстати, так же, как и трагедия) — забава молодых, тех, кто пока еще свободен от житейских и профессиональных штампов. В общем, «Старые-старые сказки» воскресают и «Замки на песке строятся» (в кавычках даны названия двух из двух десятков «номеров», которые составят спектакль). И все в театре надеются, что благодаря отваге художественного руководителя театра Игоря Игнатьева, «рискнувшего рискнуть», в белом (а не в черном, как это принято у мимов) кабинете актеры наконец не станут подлаживаться под обстоятельства, предложенные драматургом или художником, а сами изобретут пространство и время и заставят их служить актерскому воображению, то есть и жить в его (воображения) ритме. Из помощников других профессий актеры признали только композитора — такую же, как большинство из них, молодую леди, студентку Петербургской консерватории Александру Житинскую.

Ну а тема у всех пантомим вечная, и вертится она вокруг образа Пьеро - с легкой руки Батиста Дебюро (вспомним «Детей райка»)