Райкина М. Шекспир с акцентом и без

Райкина М. Шекспир с акцентом и без // Московский комсомолец. 2004. 3 июля. С. 4.

Ранняя беременность у мамы Джульетты?

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о постановке «Ромео и Джульетты» на отечественной сцене. Слезливые истории, претендующие на трагедию, в основном фальшивы. Однако критика не останавливает, и режиссеры в очередной раз замахиваются на Вильяма нашего Шекспира. Результат последнего замаха увидим уже завтра: «Ромео и Джульетта»-2004 в постановке Роберта Стуруа представит проект театральной премии «Чайка» в Театре им. Пушкина.

Проект во всех отношениях рискованный. Во-первых, артистов собрали безо всякого кастинга, но из пяти популярных театров. В одно время и в одном месте сошлись «Ленком», Театр им. Вахтангова, МХАТ им. Чехова, «САтирикон», «Современник» в лице весьма занятых звезд последней волны – Дмитрий Дюжев, Юрий Колокольников, Агрипина Стеклова, Анатолий Белый, Сергей Фролов, Сергей Юшкевич, Анна Дубровская. Репетиции Стуруа начинает в одиннадцать утра, а заканчивает в пять, но тоже утра. Штурм объясняется суперзанятостью вышеперечисленных граждан: у каждого свой график съемок и репетиций. И тем не менее работа идет весело и свободно – ведь речь о любви.

- Скорэе о жэстокости вокруг любви, - говорит Роберт Стуруа, переставивший за свою жизнь практически всего Шекспира. Но за пьесу о юных влюбленных он принялся впервые. За основу взят перевод Пастернака, но тут же на режиссерском столике лежат другие переводы «Р.Д.» плюс Шекспир в оригинале. Грузинский режиссер прилично владеет английским и не в особых ладах с русским. – Я нэ хочу, - продолжает он, чтобы к спектаклю относились как к классической пьесе о любви с тарантеллами…

Тарантелл никаких не звучит. Постоянный спутник – Гия Канчели – написал особую музыку. Любопытно, что ставку режиссер не делает на внешний ряд. Декорации скромны – всего три сцены. Но их Стуруа предлагает рассматривать как загрунтованные холсты, на которых вот-вот появятся яркие актерские краски.

А вот и актеры – и здесь тоже неожиданность: мама Джульетты, госпожа Капулетти (Анна Дубровская), смотрится не старше дочки (Наталья Швец), вместо которой ей впору отправляться на свидание к юному воздыхателю. Но такова концепция: все молодые не в знак протеста, а потому что возраст персонажей тщательно вычисляли по Шекспиру. Из этой арифметики следует, что по современным меркам у матушки Джульетты была ранняя беременность, примерно в 12 лет. Впрочем, папаша Монтекки – Сергей Юшкевич – единственный, у кого ест седины, но ему за 30.

- Вы играете родителей-убийц?

- Нас вряд ли можно назвать убийцами, особенно если учесть, что Капулетти играет Сережа Фролов из «Ленкома» (известен как исполнитель комических ролей – М.Р.). А вообще с Робертом Робертовичем потрясающе репетировать. У меня в общем-то маленькая роль, но он сделал ее настолько плотной по эмоциям и по тому, что стоит – причем в несколько слов – за ними.

Когда Стуруа проходит с актерами интимные (не путать с близостью) сцены, всех выгоняет из зала. Так было с Меркуцио, когда он произносит свой монолог о матерях, так было с Ромео и Джульеттой. Никто еще не видел сцену первого свидания, но нам удалось узнать, что она решена без единого слова. Как? Спросите у постановщика пластики Леонида Тимцуника.

- А сцена боя – она тоже решена без холодного оружия? А финал – без яда? – спрашиваю я у одного из авторов проекта Елены Лапиной.

- Финал из нас никто не видел. А бой будет на мечах. Спецэффекты в спектакле тоже есть, но они циркового происхождения.

Уже две недели репетиции идут нон-стопом до раннего утра. Когда все уже доходят до ручки, все прибегают к известному теперь уже методу группового расслабления:

Роберт Робертович, - просят артисты, - нам так плохо, скажите что-нибудь без акцента!

И тогда Стуруа, мужчина немалых размеров, выходит на сцену, долго сосредотачивается, и выдает на чистейшем русском пару строк из Шекспира. Дальше – не тишина, как у Шекспира. Дальше – аплодисменты, как это у нас принято.

Марина Райкина