Улыбина Ю. Режиссер мимолетного жанра

Улыбина Ю. Режиссер мимолетного жанра // АиФ в Восточной Сибири. 1998. № 34. С. 16. [5 фото]

Шевченко Валерий Владимирович родился в сентябре 1958 года в Иркутске.

В 1984 году окончил Иркутское театральное училище, в 1994 – ГИТИС по специальности «Режиссер эстрады». В 1980 создал театр пантомимы.

Владеет разговорным французским, а также языком пластики, мимики и жеста.

Является членом Всероссийского союза деятелей эстрады.

- Валера, театр – это игра. И театр в твоей жизни тоже наверняка начинался с игры?

- Да. Мать работала кондуктором – рано уходила, поздно приходила, а меня закрывали дома. Жили мы на первом этаже, и в обед дворовые ребятишки собирались возле моего окна. Я им устраивал представления. У меня было три игрушки: черная пластмассовая машина, Буратино и большой белый медведь. Эти куклы играли разные роли: кто Кощея Бессмертного, кто Красную Шапочку, медведь перевоплощался в Змея Горыныча, Буратино – в короля. А так как я находился за стеклом, то мне приходилось жестами объяснять, кто есть кто и что они делают. Таким образом развивались мои пантомимические способности.

- В школе ты посещал театральный кружок или, может, занимался хореографией?

- Вначале я учился в интернате. Театральными способностями не отличался. У меня было очень плохое зрение, и от толстых линз сильно болела голова. А слово «очкарик» в то время было самым уничижительным. Поэтому я рос слабеньким, зачуханным мальчишкой.

Но однажды, когда я учился в восьмом классе, ко мне подошла учительница и сказала: «Нужно выступить за честь класса на смотре художественной самодеятельности». Я ничего делать не умел, но до этого видел в цирке пантомиму «Штангист» Леонида Енгибарова. Вот ее и показал. Мне долго аплодировали и вызывали несколько раз.

- А когда ты понял, что ты – артист.

- В десятом классе я решил, что хочу быть клоуном и поехал в Москву поступать в цирковое училище. Там мне сказали: «Приходи после армии».

Вернулся в Иркутск. И тут как раз при заводе имени Куйбышева открылась цирковая студия. Многие ребята, которые в ней занимались, стали профессиональными цирковыми артистами…

Ну, тогда мы, можно сказать, детьми были и дали друг другу такую клятву: всю жизнь будем работать в цирке или заниматься близким к этому делом. Я пытаюсь сдержать эту клятву, хотя не очень получается.

В цирковой студии я начал заниматься жонглированием, акробатикой, пантомимой. Ездил на гастроли.

А потом меня забрали в армию. Это был 1979 год – начало войны в Афганистане. Нас заставили написать заявление – дескать, хотим быть добровольцами. Обещали отпустить домой на полгода раньше. Когда часть расформировали, меня в Афганистан не взяли по зрению и отправили служить в ансамбль песни и пляски Забайкальского военного округа. Второй год службы я был, можно сказать, в раю. Занимался своим любимым делом, приобрел много друзей. Вернувшись в Иркутск, поступил в театральное училище.

- А как ты попал в ГИТИС?

- Один мой хороший знакомый собирался поступать во ВГИК и меня сманил. Поехали, говорит, вдвоем, одному скучно. Шатаясь по Москве, я проходил мимо Гиттиса и увидел надпись: «Эстрадный факультет». Был последний день приема, набирали на режиссуру эстрады, которую преподавал Анатолий Елизаров. Когда я сказал, что из Иркутска и занимаюсь пантомимой, у всей комиссии округлились глаза. Все экзамены я сдал на пятерки.

- Ты не хотел остаться в Москве?

- Я даже не думал о том, чтобы остаться. У меня в Иркутске уже был свой театр, семья, мать. У нас какое-то провинциальное понятие: надо остаться в Москве. Ценим тех, кто уехал. В Москве, конечно, возможностей больше. Но каждому свое. Я не считаю, что мы ущербные, потому что живем в Иркутске. Говорят, в России есть три самых театральных города – это Москва, Москва, и еще раз Москва. Но в Москву-то приезжают провинциальные актеры и режиссеры. Москвичей – единицы.

- Театр пантомимы похож на театр кукол?

- Ты знаешь, во многом похож. У нас был спектакль по повести Гоголя «Портрет». Там старик выходит из портрета и бросает деньги молодому художнику. В этой роли была кукла. Много используем масок.

- «Женщина с витрины» - это тоже кукла?

- В принципе, да, тоже кукла, манекен. Я театральное училище заканчивал на кукольном факультете, поэтому часто использую, грешу.

- Можно ли сказать, что пантомима воспринимается на уровне подсознания?

- Пантомима, как хорошая книга – хочется еще раз прочитать. Она требует обостренного внимания. Каждый жест, каждый поворот головы о чем-то говорят. Отвернулся, потом повернулся – и можешь потерять смысловую линию. Люди смотрят пантомиму, немного абстрагируясь, а уходя со спектакля, пытаются проанализировать свои чувства.

- Язык мимики и жеста выразительнее, чем речь?

- Любой жест подразумевает какое-то слово. Иногда жест бывает сильнее, чем слово, иногда наоборот. Не хочу противопоставлять.

- Все ли человеческие чувства может выразить мим?

- От улыбки до слез. Корчить рожи – это мне не интересно. Интересно, когда зритель «читает» меня и у него накатывается слеза.

- А что интереснее для тебя – быть клоуном или мимом?

- Они взаимопроникающие. Я не могу сказать, что интереснее. Все зависит от роли, от пьесы, от спектакля. В «Женщине с витрины» я становлюсь клоуном на несколько минут, потом опять мимом.

- Тебе нравится драматический театр?

- Я устал от столбов, которые стоят на сцене и декламируют друг другу какие-то тексты. Не очень многим может похвалиться драматическое искусство сейчас, в конце века, к сожалению.

- Сотворил ли ты себе кумира?

- Есть люди, которых я уважаю и внутренне с ними связываюсь, телепатирую. Для меня Слава Полунин человек-пример. Мы с ним очень похожи по взглядам на мир. Только сделали спектакль «Барабашки», как я читаю в газете, что Слава хочет поставить спектакль и по сценарию у него в доме поселится домовой.

- Расскажи о фестивале. Почему «Мимолет»?

- Жизнь – неуловимое движение, которое оставляет след на сетчатке глаза. Так мимолетна и пантомима, ее невозможно рассказать. А если «мимолет» прочитать справа налево, то получится «теломим».

На фестиваль приезжают и звезды, и театры, которые только растут, набирают силу. Очень отрадно знать, что ты уже не один в этом пространстве.

Организовывая фестиваль, мне хотелось представить иркутской публике театры, которые могут общаться на невербальном уровне и показать, какого уровня достигло это искусство в Сибири, на Дальнем Востоке, в Европе.

Юлия Улыбина

Фестиваль театров пантомимы «Мимолет-98» подходит к концу. Сегодня, 19 августа, на сцене ТЮЗа им. Вампилова представляют свои спектакли.

15.00 – «Зеленые уши», театр «Фреска», г. Владивосток.

18.00 – Спектакль из Улан-Батора Театр пантомимы (Монголия).

20 августа, четверг, в 18.00 – Гала-концерт участников фестиваля.

Редакция газеты «АиФ в Восточной Сибири» учредила для участников конкурса номинацию «Энергия добра». Приз от аифовцев будет вручен тому коллективу или актеру, в исполнении которого наше жюри отметит особое выражение доброты и человечности.