Щербина Т. Причуды мима

Щербина Т. Причуды мима // Советская эстрада и цирк. 1981. № 2. С.14-15. (2 фото).

Об Александре Жеромском довольно много писали. И о его персонаже – Мульте, и о представлениях Театра пантомимы, которым он руководит. Жеромский – лауреат трех международных фестивалей, лауреат премии Ленинского комсомола, популярный артист; его охотно приглашают сниматься в кино и на телевидение. В общем, тем, кто интересуется пантомимой, представлять Жеромского не надо. А вот самое время, наверное, поговорить о творческой судьбе: пятнадцать лет в пантомиме – это, что называется, юбилей, итог.

Поначалу он в жизни ко всему присматривался и был, надо думать, романтическим юношей: записался в геологическую партию МГУ. А по тем временам (середина шестидесятых годов) уважающие себя молодые люди непременно брали в руки гитару, создавали ансамбли, студенческие театры, а уж Университет славился как самый центр веселой студенчевской жизни. И Жеромский записался в студию пантомимы. А потом, в силу внутренней необходимости, возглавил работу студии. Там его приметил Сергей Андреевич Каштелян и сказал: «Молодой человек, у вас талант, вам надо учиться». Жеромский поступил в ГУЦЭИ. И пока он учился, о его таланте стало известно в Большом театре. Студент Жеромский бегал на балетные репетиции, ему дали хорошую роль. Он «дотанцевался» до того, что с третьего курса училища его исключили. Беда ли? Есть Каштелян, который ставит ему номер под названием «Скрипка Паганини», есть предложения в Большом театре, работа есть, а счастья нет. Так бывает. И вот однажды, когда Жеромскому стало уж очень грустно, он пошел в кино смотреть мультфильм. Так вот, просто – тоску развеять, а оказалось, что это и была встреча с судьбой.

Что если в пантомиме использовать пластику героев мультипликации?

Родился Мульт. Странно двигающееся существо, будто не сам он, а кто-то движет его руками, ногами, поступками. И пошли номера: Мульт-пианист, Мульт-штангист, Мульт в поезде, Мульт в телефонной будке, МУльт и мотылек и, наконец, Мульт и Мультик. Мультик – маленькая кукла-марионетка, Жеромский в миниатюре. Здорово вышло с Мультом. И оригинальная техника и свой герой – имеющий, конечно, родословную, скажем, Марсо плюс Дисней, но все же новый, свой, жеромский герой! Это ведь капитал на всю жизнь: хоть такую историю расскажет Мульт, хоть эдакую, главное – он есть.

А у Каштеляна в это время – увлекательнейшие планы создать театр оригинального жанра. Уже есть разрешение, сценарий, артисты – ученики Каштеляна, в том числе Жеромский. Театр, можно считать, родился, и требуются небольшие усилия для того, чтобы он существовал. Но все были артистами, администраторы только подрастали, и театр развалился. Тогда Жеромский, по его словам, бил себя в грудь и говорил: «Ах, Сергей Андреевич, зачем вы сделали из меня артиста, а не администратора! У нас был бы театр». Я думаю, Жеромский рассказывает это только потому, что он прекрасный артист. Но главное другое: у него театр получился.

В 1976 году, первого апреля – день самый что ни на есть несерьезный, - при Росконцерте открывается Театр пантомимы под руководством и при участии Жеромского. Остальное – то «остальное», что в попытке Каштеляна было сразу – пришло со временем. Нужно было найти и воспитать артистов, ибо хорошие артисты с готовыми номерами на сомнительное дело не пойдут. Найти сценариста, художника – в общем, хотя бы основную часть того, без чего спектакль невозможен.

И вот первый спектакль – «Причуды мима». Мим – Жеромский, прочее – его причуды. Жеромский решил действовать по методу Мольера: « Я беру мое добро там, где оно плохо лежит».

Первое отделение состояло из трех массовых (труппа – двадцать человек) и четырех сольных номеров. Мы увидели здесь калейдоскоп всего самого интересного, что было в нашей пантомиме. Нужно пояснить сразу, что это не называется плагиатом; в пантомиме каждая удачная находка, прием или номер, начинает многократно тиражироваться. Но ведь надо еще уметь повторить! Коль уже берется номер А. Беренштейна «Время, вперед!» (здесь у номера другой антураж и другое название – «Космос», что не делает его тем не менее самостоятельным произведением), то, будьте любезны, исполняйте его хотя бы ненамного хуже сам ого Беренштейна. Да и не было бы греха в заимствованиях Жеромского, кабы стали они элементами постановки, а ее-то как раз и нет. Есть ревю. А к ревю другие требования. Правда, Жеромский это понимал и второе отделение работал сам. И тогда сразу все становилось на свои места: он – мастер, они – подмастерья.

Догадываюсь, что какое-то время э

То положение вещей не задевало самолюбия руководителя ансамбля. Он артист, прежде всего артист – не всем же быть гениями; вот рядом еще двадцать артистов, смотрите, сравнивайте. Сравнили, поняли. Привыкли.

Спустя некоторое время Жеромский действительно поставил спектакль. Мольеровские принципы остались в силе, вернее, только тут они и начали реализовываться: не повторять, а использовать.

Спектакль «Сказка для всех» - это всем известный «Буратино», но первый, кажется, «Буратино» в пантомиме. И первый случай, когда Жеромский оставляет себя «за кадром», он только постановщик. Теперь подмастерья его никак не устроят, нужны мастера. И вот – несколько блистательных работ. Это прежде всего Владимир Петрушин в роли Кота, их эксцентрический дуэт с Раисой Рустамовой (Лиса) держит иронично-сказочную интонацию всего спектакля. Неожиданно Дуремар (как правило, тусклая эпизодическая роль) оказался крайне интересным в исполнении Ольги Гавриловой.

Режиссер Жеромский пошел по пути раскрытия самых неразработанных в сценической истории «Буратино» сцен и героев. Эпизод встречи Тортиллы с Буратино (В. Цуканов) решен таким образом. Выходит старая-престарая черепаха (Р. Миннехаева), на фонограмме, голосом Рины Зеленой звучит песня-воспоминание; черепаха, вспоминая свою молодость, вдруг сбрасывает «панцирь», и мы видим прекрасную молодую девушку, которая танцует лирическую балетную партию. И весь смысл спектакля заключается в этом контрапункте лирики и эксцентрики, ведь очень важно, чтобы спектакль пантомимы решался не только пластическими средствами, но чтобы из пластического рисунка возникало само драматическое действие. И если сейчас это удалось Жеромскому не в полной мере, то идет он, мне думается, по верному пути.

«Сказку для всех» действительно смотрят с интересом все – и дети и взрослые. Правда, пока (спектакль еще играется не в окончательном своем виде) интерес это достигается не всегда за счет богатства режиссерского арсенала, а просто за счет эффектов – черного кабинета с люминесцентными красками или эстрадного фокуса. Вернее, все это хорошо, и мне нравится, что Жеромский не гнушается средствами, все пробует приспособить, жанры высокие и «низкие», но еще не всегда знает, как приспособить.

Если восторг, который испытывают молодые режиссеры от своих первых работ, длится долго, то, как правило, это скверно кончается. Жеромский хитрый, он всегда смотрит вперед, не спешит. Пробует других режиссеров на постановки приглашать: может у них лучше получится? И опять-таки, пожалуйста, смотрите, сравнивайте. Сначала, конечно, опробует все сам.

Сейчас заканчивается работа над двумя одноактными спектаклями – «В старом цирке» и «Как прекрасен этот мир», которые репетирует ленинградский балетмейстер Игнатьев по сценариям Жеромского. Еще в плане 1981 года спектакль по совместному сценарию с С. Давыдовой «История немого кино» и, наконец то, что когда-то не осуществилось: по своему сценарию будет ставить спектакль Каштелян.

Разумеется, для осуществления этих планов требуется стационар (пока коллектив существует на положении гастрольного), право на который Жеромский отстаивал пять лет. Теперь и доверие есть: актеров воспитал, спектакль поставил, все сам – значит, можно надеться, не подкачает. Теперь у Жеромского начинается иная жизнь, нужно набирать новых артистов. Тут и выходит новый круг отбор. В свое время артистические искания привели его к Мульту, а теперь он вроде папы Карло, который мастер был поленья строгать, да вот однажды – Буратино родился.

Т. Щербина