Яковлева Ю. DEREVO обрубает корни

Яковлева Ю. DEREVO обрубает корни // Коммерсантъ. 2000. № 192. 13 окт.

[1 фото]

В Петербурге начались гастроли мим-театра Derevo – одного из немногих русских театров, успешно встроившихся в европейское театральное пространство.

Ъ Театр был основан Антоном Адасинским в Ленинграде в 1988 году, отпочковавшись от «Лицедеев» Вячеслава Полунина. Был признан «артострием, прорывающим «железный занавес»», а затем выскользнул в проделанную им самим дыру. Сменил несколько заграничных адресов. Ныне Derevo прописано в Дрездене, активно разъезжает по фестивалям, копит награды. Самая почетная – «Total Theatre Award» Эдинбургского фестиваля (1997). Самая свежая – звание «Театра года», присужденное берлинской Академией искусств (Akademie der Kunste, 2000). Возвращаться в Россию театр не собирается, о гастролях говорит уклончиво, но 14 января сам Антон Адасинский выйдет на сцену Мариинского театра. Он станцует Дроссельмейера в новой версии балета «Щелкунчик».

В Петербург не привезли новинок. Спектакли «The Rider» («Всадник») и «Once» («Однажды») – это то, что здесь либо уже видели, либо вполне могли вообразить, зная хотя бы один из спектаклей Адасинского. Или Вячеслава Полунина.

«Всадник» в общих чертах – это полунинское «Snow show» (недавно показанное на гастролях в Питере) минус отлакированная зрелищность. Многократно увенчанный наградами, хорошо обкатанный на фестивалях, он выглядит так, будто появился на свет в ленинградском ДК: неотразимо-наивный, угловатый, сметанный на живую нить камерный спектакль, упакованный в неблагородные подручные материалы – картон, дешевую ткань, паклю, обдерганные сиротские платьица и ботинки. Нет устойчивых полунинских персонажей-масок. В театре Адасинского до финальных поклонов невозможно понять, сколько именно человек занято в спектакле. Головы обриты, черты лица скрыты густым гримом, тела отлично натренированы. Актеры-протеи готовы мгновенно перепрыгивать из роли в роль.

Композиция сделана строго по рецепту праотца Полунина: «все, что есть в печи, все на стол мечи». Либретто поясняет: это «последние часы жизни старого актера», «воспоминания о трагических и комических моментах прошлого», «сверхъестественный калейдоскоп». Составляющие спектакль миниатюры почти не связаны между собой – ни сюжетом, ни героями, ни даже качеством. Завораживающая свадьба задрипанного бомжа и лысой принцессы с печальным набеленным лицом и негнущимися, быдто проволочными руками, соседствует с яростным боксом нагих гермафродитов. Виртуозно-болтливая пантомима – с живой речью. Тончайшая игра театральной условностью – с топорным китчем. Однако спектакль не разваливается, удерживаясь в динамическом равновесии. Действие летит вперед, беспрестанно тормоша публику. И обрывается на полном скаку, но именно там, где положена заканчиваться сказке: к покинутой друзьями девице является принц в кудлатом парике. К этому времени публика бьется в восторге и заявленные предлагаемые обстоятельства – старый актер и его предсмертные грезы – забыты напрочь.

На пресс-конференции Антона Адасинского спросили о творческой эволюции. Но не его собственной, а Вячеслава Полунина. Господин Адасинский раздраженно заметил, что в случае с мастерами калибра Вячеслава Полунина пора говорить о классике и вечности и не требовать вульгарных сенсаций. Но позже признался, что Derevo приехало в Питер отчасти и попрощаться, Не с публикой или страной, а с самим собой и собственной эстетикой, точнее, с тем, что было придумано в Ленинграде и перенято в Вячеслава Полунина. Однако ловить Антона Адасинского на явном противоречии бессмысленно. Его «Всадник» - это действительно та черта, перейдя которую остается только подражать самому себе.

Юлия Яковлева